Письма Чародейки. Часть ещё следующая
Jan. 28th, 2006 09:57 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
egarimeaПисьма четвёртое, пятое и шестое
Четвертое письмо:
«Этот вечер она провела около костра на большой лесной поляне. Невысокий серый конёк, приблудившийся вчера с утра, тихонько пощипывал тоненькие изумрудные травинки. Угасали последние перезвоны птиц и только ветер высоко в кронах деревьев распевал свою широкую песенку.
Странница поддерживала тоненькими веточками золотистые язычки пламени, всматриваясь в горячее, обжигающее сердце огненного демонёнка. Благодарностью и тяжестью прошлого вливались в её глаза виденья других миров и других времен, появляющиеся в костре.
Неожиданно со стороны речки послышались неторопливые шаги. Она подняла голову, словно отгоняя ночных духов. К костру подошел высокий, худощавый юноша. Тёмные локоны вились кольцами и отливали вороновым крылом. Глаза светились зеленью первой листвы.
- Мир тебе, - произнес он. Одного его взгляда, одного его вздоха оказалось достаточно для того, чтобы понять насколько он был младше её.
- Присаживайся, грейся, - нежно проговорила она, легко взглянув на пламя лишь для того, чтобы снова состредоточится на лице незнакомца.
Тишину, как прежде, в клочья рвал ветер, царапал костер и, нежно покачивая, убаюкивало его дыхание. Юноша протянул к костру замерзшие ладони и она ощутила нежность и силу, исходящие от них. Он был поэтом. Теперь она поняла это.
Не касаясь тишины малейшим звуком, девушка встала, потянулась за гитарой, погладила её тонкими смуглыми пальцами, будто лаская желтое дерево и, легко коснувшись струн, протянула инструмент юноше: «Играй!» Он усмехнулся, покачал головой и начал перебирать натянутое серебро только ему известным способом. Гитара ожила под его пальцами, смеясь и плача, вторила его нежной и странной песне. Ветер утих, слушая необыкновенные звуки и огонь сменил мелодию своей извечной песни, вторя юноше. Странница легко опустила голову, улыбнувшись своим догадкам.
Юноша все пел и пел, выплескивая все тепло и нежность, накопленную и выношенную в сердце за недолгий век жизни. Верхушки деревьев начали розоветь. Странница, очнувшись от старого извечного мотива, коснулась руки попутчика и, внезапно почувствовав силу, заснувшую неподалёку, одним движением губ окутала юношу облаком морфея. Струна, сорвавшись на высокой ноте, жалобно вскрикнула и умолкла, успокоенная рукой странницы.
Юные попутчик спал. Странница погладила гитару, прощаясь, и надела ему на шею амулет. Юноша долен был быть счастлив. Нежный прозрачный поцелуй остался на его челе, когда она, легко вскочив на ноги, подбежала к своему коню и отправилась верхом в далекие страны – искать своё счастье.
А путешественник остался ожидать своей участи, искать свою судьбу– длиннокосая девушка уже ожидала его в своём огромном каменном замке.»
Странница слезла с седла и утонула в жестких ароматах степных трав. Серый конь, уставший за этот долгий путь, длившийся больше суток, смирно перебирал стройными ногами где-то поблизости. Девушка сорвала тонкий стебелек высокой травы с бледными серо-зелеными лепесточками.
Солце беспощадно палило острыми лучами притихшую землю и странница, высмотрев вдалеке силуэты серебрянного дерева, отправилась под их защиту.
Через пол-часа она добралась до четырех стройных сребен. Сербрянная кора старинных деревьев отливала в солнечных лучах бронзой и золотом, лунным светом и драконьей чешуёй. Она погладила шершавые стволы поразительно-прохладных в такую жару деревьев, засмотревшись на их, переплетённые, будто в страстном поцелуе, ветви. Тонкие листики также серебристо-изумрудные, бесшумно тепетали, будто что-то пересказывая, несмотря на то, что в воздухе не было ни ветерочка. Девушка покачала головой и подвела коня к кристально-чистому источнику, вытекающему из-под корней сребен. Оглядевшись вокруг она пожала плечами и растянулась под серебристыми листьями, ощущая кожей их звонкую песню и, вдыхая пьянящие степные запахи, закрыла глаза…
Письмо пятое:
«…Маленькая светловолосая девочка подбежала ко мне, и я узнала в ней твою прабабушку. Хрупкая, нежная, как цветочек, с большими зелеными глазами… В ней было что-то от эльфки. А тебе от неё в наследство достались глаза, любимый. Она взяла меня за руку и спросила:
- А правда, что ты будешь учить меня чаровать?
Я только усмехнулась. Дитя еще не знало, что такое настоящие чары. Она была так мала… Мачеха еще не успела раскрасить её сердце в темные тона. Я, под цепкими взглядами Малколма и Картены, взяла девочку на руки:
- Тебе бы хотелось этого?
Она сморщила свой розовый носик и неуверенно пронесла:
- Ну-у-у… почему бы и нет?
Я, пряча смех в пышных волосах девочки, посмотрела на Малкольма, прижала дитя к себе.
- Что случилось, отступница? – как только мог грозно произнес он.
Я только опустила улыбающиеся глаза. Он не хуже моего знал, что без добровольного согласия, без желания, девочка никогда не могла стать чаровницей. Увидев эту легкую усмешку, он скривился, побледнел, но быстро пришел в себя:
- Но ты же можешь сделать так, чтобы оно… - он, не договорив предложения, многозначительно замолчал.
Да. Я могла сделать так, чтобы дитя захотело чар, но я не желала этого. Ты – человек. Тебе не нужны чары, потому, что у тебя есть волшебство посильнее – сердце, чувства.
Левой рукой я прижала к себе девочку, а правую протянула перед собой:
- Отойдите… - на кончиках пальцев зажглись голубоватые искорки… Но вдруг… Всё-таки чары не прощают измены. Черный колдун, найвернейший ученик Ужаса, забрал их у меня. А Малкольм, как я поняла, уже договорился с ним касательно моей дальнейшей судьбы. Он не имел силы достаточной для того, чтобы заставить девочку стать чаровницей, но он имел возможность… Будто холодные пальцы самого Ужаса ударили меня в спину. Я выпустила девочку из рук и упала на колени, не в силах противостоять Ужасу…»
Внезапно я очнулась от виденья. Над головой шелестели листочки сребен, но что-то было не так. Серый конёк давно спал, в корнях сребен звенел ручеёк и мне показалось, что мириады звезд в темном, как твои волосы, небе, подпевали ему. Мои чары ушли куда-то далеко, оставив меня одну. Я ощущала только нежную любовь, завладевшую мною. Прислушиваясь к звездам я вдруг различила тихий звонкий цокот копыт, доносящийся из-за леса.
И откуда здесь в степи взялся лес? Еще с утра, казалось, его тут не было. Я подождала несколько секунд и вскочила на ноги из теплой пахучей травы в предутренний туман. Со стороны, наверное, казалось будто привидение поднялось посреди поля из мглистого марева.
Совсем недалеко от себя я увидела троих всадников, верхом на черных, как смоль, конях. Они быстро, будто порыв ветра, приближались ко мне.
- Что вам нужно?
Всадники соскочили с коней и поклонились мне:
- Мы пришли за Тобой. Наш господин ожидает Тебя.
Я ничего не поняла из вежливой напыщенной речи:
- Кто ваш господин?
- Тот, которого Ты так ждешь, тот, кого Ты искала всю жизнь.
Шальная мысль пролетела быстрой птицей, но сердце моё не забилось тревожно, кровь не закипела в жилах. И в голове начало стучать: «почему?»
Я подошла к всадникам:
- Куда я должна ехать?
Один из них подошел ко мне, склонился почти что до земли и протянул мне узду:
- Садись в седло, Госпожа.
- Позаботьтесь о моем коне, - только и успела проговорить я за мгновение до того, как черное привидение подо мной, понесло меня к лесу.
Я не вскрикнула, не повернула смоляного коня назад. Всадники за мной усмехались. Мы ехали дальше. Почему?
Где-то невдалеке замаячил огромный голубоватый в утренней дымке замок. И откуда он вязлся в наше-то время? Широкая длинная стена с бойницами, башнями, охраной, ограждала его. Ров казался морем, не речкой, скала, на которой он стоял – большим неприступным островом. Поселений же заметно не было.
Когда мы подъехали чуть ближе, я поняла, что замок и правда стоял на скалистом острове, ров был небольшим заливом, а поселений поблизости и не наблюдалось. Соленый аквамариновый воздух закружил мне голову. Копыта коня ударили по воде и тотчас узду перехватил ближайший из всадников.
- Подожди, Госпожа.
Я остановила коня и в то же мгновение от острова до берега протянулся длинный шелковый путь. Черный зверь, очевидно, хорошо знал этот путь, потому как быстро перешел на галоп. Его ничуть не смущало то, каким ненадежным и тонким казался этот путь под его копытами. Через несколько минут мы были у ворот замка. Проехав под высокими воротами, мои спутники снова взяли узду моего коня и устремились в левый коридор. Некоторое время темноты и поворотов из стороны в сторону и я очутилась на широком дворе. Один из всадников быстро соскочил с седла и осторожно, с огромным почтением снял меня с коня.
- Господин ожидает Тебя.
Я даже не улыбнулась. ПОЧЕМУ?
Я пошла по широким золотым ступеням вверх. В конце коридора, украшенного странными витиеватыми рисунками и жесткой мозайкой двери передо мной раскрылись, как будто я была давно ожидаемой гостьей. Я вошла в зал. У северной стен, украшенной лиловыми, вышитыми с большим искусством драпировками, в широких бархатных, инкрустированных алмазами креслах, сидели двое: женщина и мужчина…
Шестое письмо
«Они боролись за меня. Седой старик с яркими глазами юноши и другой – темноволосый воин со взглядом искусителя. Я сидела на хрустальном троне и мёрзла. Я еще была… Я еще не была чародейка. О, великие силы, как же давно это было!..
Седой подошел-было ко мне, но чернявый опередил его. Он коснулся моего сердца, моей груди там, где было сердце. Я очутилась посреди праздничного зала, где все поклонялись мне. Чернявый взял мою ладонь и подвел к трону.
Передо мной склонили головы. Король и королева этого мира – Малколм и Картена – упали на колени. Я почему-то засмеялась… тихо, неуверенно, а потом все чище и звонче… холоднее… Все начали улыбаться мне. Я повела бровью и заиграла музыка. Я только приоткрыла губы, чтобы высказать просьбу… Нет! - приказ, как начался банкет. Наименьшее моё желание выполнялось тотчас же.
Через некоторое время, когда я, пьяная и сошедшая с ума, увлеченно слушала комплименты и пожелания здравия, в дверь вошли несколько серых привидений. Один из них протянул ко мне руку. В зале повисла тишина. Холодные пальцы Ужаса сжали, будто пробуя на нежность, моё сердце. Мне стало страшно, как никогда до этого времени. Я выронила хрустальный бокал, опустила глаза, но еще смогла произнести: «Нет!»
В этот же миг бархат трона сменился хрустальным креслом и я протянула руки к седому мужчине, ища у него защиты. Он мягко улыбнулся и мы исчезли. Только на какую-то милионную долю секунды я успела увидеть еще одну фигуру. Но я уже сделала свой выбор…»
Я поняла, почему ничего не чувствовала по пути в этот замок. Его хозяин не был Тобою… Когда-то я ждала его, но не теперь.
Малколм поднялся:
- Приветствую тебя, чародейка…
- Ты знаешь, Малькольм, что я вышла из Белого Ордена. – произнесла я холодно.
- Но они не отказались от тебя! – возразил он.
- Ты так думаешь? – с нескрываемой иронией спросила я его.
- Не притворяйся, будто не знала этого…
Но… я не притворялась. Я хотела избавиться от этой силы, я хотела бы быть с тобой… Значит они все-таки не отпустили меня, не вычеркнули из своих списков. Значит…
- Чего же ты хочешь от меня, Малколм? Если ты знаешь…
- У меня есть девочка… - начал он, а я чуть не захлебнулась смехом:
- Что?! Ты?! – я смеялась. Раб Ужаса не мог иметь детей. Что-что, но уж это я знала наверняка. Служитель, воин – может быть, но такие, как Малколм – никогда. Но он продолжил:
- Да. У меня есть девочка.
Я прервала смех. Видимо они украли еще одно человеческое дитя. Как когда-то… Встала Картена. Она всегда придиралась ко мне по наименьшиму поводу, недолюбливала меня, а тут…
- Ты сделаешь из неё чародейку, отступница!
Меня передернуло. Это я могла сделать. В принципе. Но… Дитя света не должно было попасть под власть Ужаса. Ни в коем случае. Так учит Знание. Хотя Белый Орден и не нравился мне своими способами действия, но и класть дополнительные шансы победы в шкатулку Черного мне также не хотелось.
- Почему это вы так уверены? – сделала я последнюю попытку. Может они и не знали про то, что я прошла все ступени чарити.
- Потому, что у неё есть сила, а у тебя – возможности. – скривившись ответила Картена. Я проиграла. Находясь под опёкой Ордена я бы легко вышла из игры. Но я отреклась от такой возможности ради тебя. Я проговорила:
- Приведите её.
Двери, спрятанные за западной портьерой, отворились. Маленькая светловолосая девочка подбежала ко мне, и я узнала в ней твою прабабушку. Хрупкая, нежная, как цветочек, с большими зелеными глазами… В ней было что-то от эльфки. А тебе от неё в наследство достались глаза, любимый. Она взяла меня за руку и спросила:
- А правда, что ты будешь учить меня чаровать?
Я только усмехнулась. Дитя еще не знало, что такое настоящие чары. Она была так мала… Мачеха еще не успела раскрасить её сердце в темные тона. Я, под цепкими взглядами Малколма и Картены, взяла девочку на руки. Я хотела спросить: «Тебе бы хотелось этого?» и услышать… Я чуть заметно вздрогнула. Это уже было. Я допустила ошибку. Я дала им возможность убедиться в том, что они сильнее меня. Больше такой возможности они не получат. Я сказала:
- Да.
Девочка прислонилась ко мне и вздохнула. Ей действительно не нужны чары. И потому:
- Где Башня, Малкольм?
- Ты берешься? – с удовольствием спросил он. Я не ответила. Зачем говорить очевидное?
- Лестницей на восток.
- Хорошо. – не отпуская девочки с рук, я ушла в восточную башню, закрыла за собою двери. Девочка доверчиво смотрела на меня своими изумрудными глазами. Я ласково пригладила спутавшиеся волосы и попросила тихонько:
- Ты помнишь родителей? Представь их себе, пожалуйста. – мне прийдется воспользоваться чарами, но ей об этом знать было необязательно. Ни одних чар, кроме силы Вселенной не должно быть у неё, потому что есть ты.
Девочка – твоя прабабушка – прижмурила свои глазки и сладко проговорила: «Мамочка… Папа…» Я криво усмехнулась, протянула над нею руки и пробила пространство и время оставшимися силами. Тотчас она оказалась дома. С родителями. Я облегченно вздохнула…
И в следущее же мгновение Ужас осознал, что я обманула его. Ледяные пальцы стиснули меня, впились в запястья, шею, закрыли глаза. Боль накрыла меня жгучим одеялом, навалилась неподъёмной тяжестью и я упала.
Когда пришла в себя, увидела лица Малкольма и Картены:
- Ужас возьмет твою душу, ведунья! – со злостью проговорила колдунья. Я, почти не в силах пошевелиться, улыбнулась в глаза Черным. Ведунья… Не чародейка, не колдунья, не волшебница – ведунья, человек… Ах как же мне хотелось бы, чтобы они оказались правы. Но мне не дали времени даже на мечты. Передо мной появился их хозяин. Черный принц Ужаса. Он держал в ладонях свой матово-черный меч, будто созданный из самой тьмы:
- Готовься! – скривились его губы.
Я закрыла глаза. Мне не положено было еще одной жизни – я отреклась от Белого Ордена. Жаль было, что я не успела увидеть тебя еще разочек. Вдруг… Холод как-то внезапно закончился. Я была укрыта тёплым плащом. Откуда-то сбоку раздавался голос:
- Прочь! Еще не пришел твой черед! – и провалилась в бездну. Толко когда туман в глазах начал развеиваться, я услышала птичьи перезвоны и тот самый голос:
- Удачи тебе, Ведунья!
Я попробовала открыть глаза, что-то произнести, подняться, но слишком холодны были пальцы Ужаса… я еще не пришла в себя.
- Удачи тебе! – услышала я еще раз и мой спаситель исчез.
Когда же я окончательно пришла в себя, около меня был лишь огромный красивый серый конь, что так напоминал мне того, другого, небольшого…
Четвертое письмо:
«Этот вечер она провела около костра на большой лесной поляне. Невысокий серый конёк, приблудившийся вчера с утра, тихонько пощипывал тоненькие изумрудные травинки. Угасали последние перезвоны птиц и только ветер высоко в кронах деревьев распевал свою широкую песенку.
Странница поддерживала тоненькими веточками золотистые язычки пламени, всматриваясь в горячее, обжигающее сердце огненного демонёнка. Благодарностью и тяжестью прошлого вливались в её глаза виденья других миров и других времен, появляющиеся в костре.
Неожиданно со стороны речки послышались неторопливые шаги. Она подняла голову, словно отгоняя ночных духов. К костру подошел высокий, худощавый юноша. Тёмные локоны вились кольцами и отливали вороновым крылом. Глаза светились зеленью первой листвы.
- Мир тебе, - произнес он. Одного его взгляда, одного его вздоха оказалось достаточно для того, чтобы понять насколько он был младше её.
- Присаживайся, грейся, - нежно проговорила она, легко взглянув на пламя лишь для того, чтобы снова состредоточится на лице незнакомца.
Тишину, как прежде, в клочья рвал ветер, царапал костер и, нежно покачивая, убаюкивало его дыхание. Юноша протянул к костру замерзшие ладони и она ощутила нежность и силу, исходящие от них. Он был поэтом. Теперь она поняла это.
Не касаясь тишины малейшим звуком, девушка встала, потянулась за гитарой, погладила её тонкими смуглыми пальцами, будто лаская желтое дерево и, легко коснувшись струн, протянула инструмент юноше: «Играй!» Он усмехнулся, покачал головой и начал перебирать натянутое серебро только ему известным способом. Гитара ожила под его пальцами, смеясь и плача, вторила его нежной и странной песне. Ветер утих, слушая необыкновенные звуки и огонь сменил мелодию своей извечной песни, вторя юноше. Странница легко опустила голову, улыбнувшись своим догадкам.
Юноша все пел и пел, выплескивая все тепло и нежность, накопленную и выношенную в сердце за недолгий век жизни. Верхушки деревьев начали розоветь. Странница, очнувшись от старого извечного мотива, коснулась руки попутчика и, внезапно почувствовав силу, заснувшую неподалёку, одним движением губ окутала юношу облаком морфея. Струна, сорвавшись на высокой ноте, жалобно вскрикнула и умолкла, успокоенная рукой странницы.
Юные попутчик спал. Странница погладила гитару, прощаясь, и надела ему на шею амулет. Юноша долен был быть счастлив. Нежный прозрачный поцелуй остался на его челе, когда она, легко вскочив на ноги, подбежала к своему коню и отправилась верхом в далекие страны – искать своё счастье.
А путешественник остался ожидать своей участи, искать свою судьбу– длиннокосая девушка уже ожидала его в своём огромном каменном замке.»
Странница слезла с седла и утонула в жестких ароматах степных трав. Серый конь, уставший за этот долгий путь, длившийся больше суток, смирно перебирал стройными ногами где-то поблизости. Девушка сорвала тонкий стебелек высокой травы с бледными серо-зелеными лепесточками.
Солце беспощадно палило острыми лучами притихшую землю и странница, высмотрев вдалеке силуэты серебрянного дерева, отправилась под их защиту.
Через пол-часа она добралась до четырех стройных сребен. Сербрянная кора старинных деревьев отливала в солнечных лучах бронзой и золотом, лунным светом и драконьей чешуёй. Она погладила шершавые стволы поразительно-прохладных в такую жару деревьев, засмотревшись на их, переплетённые, будто в страстном поцелуе, ветви. Тонкие листики также серебристо-изумрудные, бесшумно тепетали, будто что-то пересказывая, несмотря на то, что в воздухе не было ни ветерочка. Девушка покачала головой и подвела коня к кристально-чистому источнику, вытекающему из-под корней сребен. Оглядевшись вокруг она пожала плечами и растянулась под серебристыми листьями, ощущая кожей их звонкую песню и, вдыхая пьянящие степные запахи, закрыла глаза…
Письмо пятое:
«…Маленькая светловолосая девочка подбежала ко мне, и я узнала в ней твою прабабушку. Хрупкая, нежная, как цветочек, с большими зелеными глазами… В ней было что-то от эльфки. А тебе от неё в наследство достались глаза, любимый. Она взяла меня за руку и спросила:
- А правда, что ты будешь учить меня чаровать?
Я только усмехнулась. Дитя еще не знало, что такое настоящие чары. Она была так мала… Мачеха еще не успела раскрасить её сердце в темные тона. Я, под цепкими взглядами Малколма и Картены, взяла девочку на руки:
- Тебе бы хотелось этого?
Она сморщила свой розовый носик и неуверенно пронесла:
- Ну-у-у… почему бы и нет?
Я, пряча смех в пышных волосах девочки, посмотрела на Малкольма, прижала дитя к себе.
- Что случилось, отступница? – как только мог грозно произнес он.
Я только опустила улыбающиеся глаза. Он не хуже моего знал, что без добровольного согласия, без желания, девочка никогда не могла стать чаровницей. Увидев эту легкую усмешку, он скривился, побледнел, но быстро пришел в себя:
- Но ты же можешь сделать так, чтобы оно… - он, не договорив предложения, многозначительно замолчал.
Да. Я могла сделать так, чтобы дитя захотело чар, но я не желала этого. Ты – человек. Тебе не нужны чары, потому, что у тебя есть волшебство посильнее – сердце, чувства.
Левой рукой я прижала к себе девочку, а правую протянула перед собой:
- Отойдите… - на кончиках пальцев зажглись голубоватые искорки… Но вдруг… Всё-таки чары не прощают измены. Черный колдун, найвернейший ученик Ужаса, забрал их у меня. А Малкольм, как я поняла, уже договорился с ним касательно моей дальнейшей судьбы. Он не имел силы достаточной для того, чтобы заставить девочку стать чаровницей, но он имел возможность… Будто холодные пальцы самого Ужаса ударили меня в спину. Я выпустила девочку из рук и упала на колени, не в силах противостоять Ужасу…»
Внезапно я очнулась от виденья. Над головой шелестели листочки сребен, но что-то было не так. Серый конёк давно спал, в корнях сребен звенел ручеёк и мне показалось, что мириады звезд в темном, как твои волосы, небе, подпевали ему. Мои чары ушли куда-то далеко, оставив меня одну. Я ощущала только нежную любовь, завладевшую мною. Прислушиваясь к звездам я вдруг различила тихий звонкий цокот копыт, доносящийся из-за леса.
И откуда здесь в степи взялся лес? Еще с утра, казалось, его тут не было. Я подождала несколько секунд и вскочила на ноги из теплой пахучей травы в предутренний туман. Со стороны, наверное, казалось будто привидение поднялось посреди поля из мглистого марева.
Совсем недалеко от себя я увидела троих всадников, верхом на черных, как смоль, конях. Они быстро, будто порыв ветра, приближались ко мне.
- Что вам нужно?
Всадники соскочили с коней и поклонились мне:
- Мы пришли за Тобой. Наш господин ожидает Тебя.
Я ничего не поняла из вежливой напыщенной речи:
- Кто ваш господин?
- Тот, которого Ты так ждешь, тот, кого Ты искала всю жизнь.
Шальная мысль пролетела быстрой птицей, но сердце моё не забилось тревожно, кровь не закипела в жилах. И в голове начало стучать: «почему?»
Я подошла к всадникам:
- Куда я должна ехать?
Один из них подошел ко мне, склонился почти что до земли и протянул мне узду:
- Садись в седло, Госпожа.
- Позаботьтесь о моем коне, - только и успела проговорить я за мгновение до того, как черное привидение подо мной, понесло меня к лесу.
Я не вскрикнула, не повернула смоляного коня назад. Всадники за мной усмехались. Мы ехали дальше. Почему?
Где-то невдалеке замаячил огромный голубоватый в утренней дымке замок. И откуда он вязлся в наше-то время? Широкая длинная стена с бойницами, башнями, охраной, ограждала его. Ров казался морем, не речкой, скала, на которой он стоял – большим неприступным островом. Поселений же заметно не было.
Когда мы подъехали чуть ближе, я поняла, что замок и правда стоял на скалистом острове, ров был небольшим заливом, а поселений поблизости и не наблюдалось. Соленый аквамариновый воздух закружил мне голову. Копыта коня ударили по воде и тотчас узду перехватил ближайший из всадников.
- Подожди, Госпожа.
Я остановила коня и в то же мгновение от острова до берега протянулся длинный шелковый путь. Черный зверь, очевидно, хорошо знал этот путь, потому как быстро перешел на галоп. Его ничуть не смущало то, каким ненадежным и тонким казался этот путь под его копытами. Через несколько минут мы были у ворот замка. Проехав под высокими воротами, мои спутники снова взяли узду моего коня и устремились в левый коридор. Некоторое время темноты и поворотов из стороны в сторону и я очутилась на широком дворе. Один из всадников быстро соскочил с седла и осторожно, с огромным почтением снял меня с коня.
- Господин ожидает Тебя.
Я даже не улыбнулась. ПОЧЕМУ?
Я пошла по широким золотым ступеням вверх. В конце коридора, украшенного странными витиеватыми рисунками и жесткой мозайкой двери передо мной раскрылись, как будто я была давно ожидаемой гостьей. Я вошла в зал. У северной стен, украшенной лиловыми, вышитыми с большим искусством драпировками, в широких бархатных, инкрустированных алмазами креслах, сидели двое: женщина и мужчина…
Шестое письмо
«Они боролись за меня. Седой старик с яркими глазами юноши и другой – темноволосый воин со взглядом искусителя. Я сидела на хрустальном троне и мёрзла. Я еще была… Я еще не была чародейка. О, великие силы, как же давно это было!..
Седой подошел-было ко мне, но чернявый опередил его. Он коснулся моего сердца, моей груди там, где было сердце. Я очутилась посреди праздничного зала, где все поклонялись мне. Чернявый взял мою ладонь и подвел к трону.
Передо мной склонили головы. Король и королева этого мира – Малколм и Картена – упали на колени. Я почему-то засмеялась… тихо, неуверенно, а потом все чище и звонче… холоднее… Все начали улыбаться мне. Я повела бровью и заиграла музыка. Я только приоткрыла губы, чтобы высказать просьбу… Нет! - приказ, как начался банкет. Наименьшее моё желание выполнялось тотчас же.
Через некоторое время, когда я, пьяная и сошедшая с ума, увлеченно слушала комплименты и пожелания здравия, в дверь вошли несколько серых привидений. Один из них протянул ко мне руку. В зале повисла тишина. Холодные пальцы Ужаса сжали, будто пробуя на нежность, моё сердце. Мне стало страшно, как никогда до этого времени. Я выронила хрустальный бокал, опустила глаза, но еще смогла произнести: «Нет!»
В этот же миг бархат трона сменился хрустальным креслом и я протянула руки к седому мужчине, ища у него защиты. Он мягко улыбнулся и мы исчезли. Только на какую-то милионную долю секунды я успела увидеть еще одну фигуру. Но я уже сделала свой выбор…»
Я поняла, почему ничего не чувствовала по пути в этот замок. Его хозяин не был Тобою… Когда-то я ждала его, но не теперь.
Малколм поднялся:
- Приветствую тебя, чародейка…
- Ты знаешь, Малькольм, что я вышла из Белого Ордена. – произнесла я холодно.
- Но они не отказались от тебя! – возразил он.
- Ты так думаешь? – с нескрываемой иронией спросила я его.
- Не притворяйся, будто не знала этого…
Но… я не притворялась. Я хотела избавиться от этой силы, я хотела бы быть с тобой… Значит они все-таки не отпустили меня, не вычеркнули из своих списков. Значит…
- Чего же ты хочешь от меня, Малколм? Если ты знаешь…
- У меня есть девочка… - начал он, а я чуть не захлебнулась смехом:
- Что?! Ты?! – я смеялась. Раб Ужаса не мог иметь детей. Что-что, но уж это я знала наверняка. Служитель, воин – может быть, но такие, как Малколм – никогда. Но он продолжил:
- Да. У меня есть девочка.
Я прервала смех. Видимо они украли еще одно человеческое дитя. Как когда-то… Встала Картена. Она всегда придиралась ко мне по наименьшиму поводу, недолюбливала меня, а тут…
- Ты сделаешь из неё чародейку, отступница!
Меня передернуло. Это я могла сделать. В принципе. Но… Дитя света не должно было попасть под власть Ужаса. Ни в коем случае. Так учит Знание. Хотя Белый Орден и не нравился мне своими способами действия, но и класть дополнительные шансы победы в шкатулку Черного мне также не хотелось.
- Почему это вы так уверены? – сделала я последнюю попытку. Может они и не знали про то, что я прошла все ступени чарити.
- Потому, что у неё есть сила, а у тебя – возможности. – скривившись ответила Картена. Я проиграла. Находясь под опёкой Ордена я бы легко вышла из игры. Но я отреклась от такой возможности ради тебя. Я проговорила:
- Приведите её.
Двери, спрятанные за западной портьерой, отворились. Маленькая светловолосая девочка подбежала ко мне, и я узнала в ней твою прабабушку. Хрупкая, нежная, как цветочек, с большими зелеными глазами… В ней было что-то от эльфки. А тебе от неё в наследство достались глаза, любимый. Она взяла меня за руку и спросила:
- А правда, что ты будешь учить меня чаровать?
Я только усмехнулась. Дитя еще не знало, что такое настоящие чары. Она была так мала… Мачеха еще не успела раскрасить её сердце в темные тона. Я, под цепкими взглядами Малколма и Картены, взяла девочку на руки. Я хотела спросить: «Тебе бы хотелось этого?» и услышать… Я чуть заметно вздрогнула. Это уже было. Я допустила ошибку. Я дала им возможность убедиться в том, что они сильнее меня. Больше такой возможности они не получат. Я сказала:
- Да.
Девочка прислонилась ко мне и вздохнула. Ей действительно не нужны чары. И потому:
- Где Башня, Малкольм?
- Ты берешься? – с удовольствием спросил он. Я не ответила. Зачем говорить очевидное?
- Лестницей на восток.
- Хорошо. – не отпуская девочки с рук, я ушла в восточную башню, закрыла за собою двери. Девочка доверчиво смотрела на меня своими изумрудными глазами. Я ласково пригладила спутавшиеся волосы и попросила тихонько:
- Ты помнишь родителей? Представь их себе, пожалуйста. – мне прийдется воспользоваться чарами, но ей об этом знать было необязательно. Ни одних чар, кроме силы Вселенной не должно быть у неё, потому что есть ты.
Девочка – твоя прабабушка – прижмурила свои глазки и сладко проговорила: «Мамочка… Папа…» Я криво усмехнулась, протянула над нею руки и пробила пространство и время оставшимися силами. Тотчас она оказалась дома. С родителями. Я облегченно вздохнула…
И в следущее же мгновение Ужас осознал, что я обманула его. Ледяные пальцы стиснули меня, впились в запястья, шею, закрыли глаза. Боль накрыла меня жгучим одеялом, навалилась неподъёмной тяжестью и я упала.
Когда пришла в себя, увидела лица Малкольма и Картены:
- Ужас возьмет твою душу, ведунья! – со злостью проговорила колдунья. Я, почти не в силах пошевелиться, улыбнулась в глаза Черным. Ведунья… Не чародейка, не колдунья, не волшебница – ведунья, человек… Ах как же мне хотелось бы, чтобы они оказались правы. Но мне не дали времени даже на мечты. Передо мной появился их хозяин. Черный принц Ужаса. Он держал в ладонях свой матово-черный меч, будто созданный из самой тьмы:
- Готовься! – скривились его губы.
Я закрыла глаза. Мне не положено было еще одной жизни – я отреклась от Белого Ордена. Жаль было, что я не успела увидеть тебя еще разочек. Вдруг… Холод как-то внезапно закончился. Я была укрыта тёплым плащом. Откуда-то сбоку раздавался голос:
- Прочь! Еще не пришел твой черед! – и провалилась в бездну. Толко когда туман в глазах начал развеиваться, я услышала птичьи перезвоны и тот самый голос:
- Удачи тебе, Ведунья!
Я попробовала открыть глаза, что-то произнести, подняться, но слишком холодны были пальцы Ужаса… я еще не пришла в себя.
- Удачи тебе! – услышала я еще раз и мой спаситель исчез.
Когда же я окончательно пришла в себя, около меня был лишь огромный красивый серый конь, что так напоминал мне того, другого, небольшого…
